Христанская медитация
Международное общество христианской медитации
общество | группы | статьи | видео-аудио | галерея | магазин | контакты | ссылки | новости

МЕЖДУНАРОДНОЕ ОБЩЕСТВО ХРИСТИАНСКОЙ МЕДИТАЦИИ
(The World Community for Christian Meditation)
www.wccm.org

о. Беда Гриффитс OSB



В Саччидананда Ашраме - портрет о.Беды и статуя Иисуса, дающего наставления
В трапезной Саччидананда Ашрама:
фото о.Беды и статуя Иисуса, дающего наставления


о.Беда Гриффитс OSB
"Медитация и Новое Творение во Христе"
ч.3 "Мантра в христианской традиции"



Сутью метода медитации отца Джона является использование мантры. Мантра — санскритское слово, происходящее из древней индийской молитвенно-медитативной традиции. Гениальность отца Джона заключается в том, что он смог открыть наличие аналогичной сакральной традиции в опыте отцов-пустынников, которая спустя столетия достигла св.Бенедикта и впоследствии, хотя и будучи практически преданной забвению, все же была сохранена бенедиктинским орденом до наших дней. Таким образом, идея мантры стала его важнейшим открытием, благодаря которому он смог вернуть в поле зрения современной Церкви этот способ молитвы.

Искусство мантры заключается в повторении священного слова или фразы из Библии, что производит центрирующее влияние на молящегося таким образом человека, объединяя все его способности и помогая сосредоточиться на присутствии Бога, непрестанно пребывающего в нашем сердце. Подобное открытие было сделано в Спенсерском аббатстве (траппистское аббатство св.Иосифа в США, в котором отцы Вильям Менингер, Василий Пеннингтон и Томас Китинг в 70-х годах основали движение "Центрированной молитвы"), ставшее своеобразным ответом на весьма популярную в то время "Трансцендентальную Медитацию Махариши". Этот метод также стал путем к внутренней интеграции, нахождению центра собственного бытия и приведению всех чувственных и умственных сил к единству в этом центре. Он стал путем к глубинам личности, в которых человек может встретить царящее там Божье присутствие.

В качестве своей мантры отец Мейн избрал арамейское слово "маранафа", содержащееся в Первом послании к Коринфянам апостола Павла (1Кор 16, 22 и также в Отк 22, 20 как "Гряди, Господь"), и переводимое как "приди, Господь!" или "Господь грядет". Арамейское слово "mar" переводится как "Господь", а суффикс "-an" означает "наш", таким образом "maran" - это "Господь наш". Возможно два способа перевода, первый - "maran-atha", "грядет наш Господь"; и второй - "marana-tha", "приди Господь наш". На мой взгляд, первый из них наиболее корректен.

Маранафа — одно из немногих арамейских слов, сохранившихся в Новом Завете, а ведь это язык, на котором говорил сам Иисус. Таких слов всего шесть. Воскрешая девочку, дочь начальника синагоги, Иисус говорит: "Талифа куми" ("talitha cumi"), "Девица, тебе говорю, встань" (Мк 5, 41). Также, на кресте Он говорит "Элои! Элои! ламма савахфани?" ("Eloi! Eloi! lama sabachthani?"), "Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?" (Мк 15, 34 и Мф 27, 46). За исключением этих слов все, сказанное Иисусом, было переведено на греческий. Обратите на это внимание: это крайне важно. Иисус говорил именно на арамейском, и я не думаю, что каждый из вас это осознает. Наши Евангелия были написаны на греческом, и при этом слово "маранафа", содержащееся в послании Павла к Коринфянам было используемо ранней Церковью в качестве арамейской реликвии, памяти о языке Иисуса. Поэтому это в высшей степени сакральное слово. Маранафа, грядет наш Господь. Используя это слово, мы возвращаемся во времена Иисуса, в момент, предшествовавший появлению греческого текста Нового Завета.

Нам всегда следует напоминать себе о том, что исходные тексты Нового Завета, написанные на древнегреческом, сформировались в течении примерно пятидесяти лет после земной жизни Иисуса. Осознавая это, мы оказываемся по ту сторону греческого Нового Завета, прикасаясь к наиболее ранней традиции Церкви, к ее состоянию до выхода за грань изначальной иудейской матрицы. Вся история раннего христианства демонстрирует нам его рост, разворачивающийся в среде иудаизма, — Иисус и его ученики говорят на арамейском, участвуют в храмовом поклонении, ходят в синагогу, и так далее. Затем на протяжении целого столетия христианство начинает двигаться в сторону язычников, людей внешних по отношению к иудейской среде, и сам Павел оказал наибольшее влияние на распространение христианского послания среди язычников. Павел был грекоговорящим евреем, происходившим из Тарса, и свое послание он выражал опять-таки на греческом, на котором были написаны как его послания, так и послания других апостолов. Также нам важно учитывать, что имя "Иисус" и эпитет "Христос" — это греческий перевод с ивритского "Йешуа" (Joshua, Йешуа, сокращение от Йеhошуа — состоящее из двух корней "Йеhова" и "спасение") "Машиах" и арамейского "Мешиха" (Meshia - помазанник, мессия).

Итак, вся целостность послания Иисуса была передана через греческий язык греко-римскому миру и всем прочим культурам. Опять-таки, очень важный момент: это была встреча двух культур. Это послание изошло из среды исключительно иудейской культуры, из мира, к которому Иисус всецело принадлежал. Он пришел в наш мир не через какую-либо иную культуру, но именно через конкретную иудейскую культуру, которая готовилась к этому Богом на протяжении веков. Евангелие выросло в этой среде, и далее, с течением времени, продолжило свой рост уже в контексте греко-римского мира. Затем это движение продолжилось в масштабах Европы и, наконец, достигло Америки. Все мы имеем отношение к этому циклическому эволюционному процессу, берущему начало в иудейской матрице и постепенно все больше и больше разрастающемуся при контакте с новыми культурами. Сегодня эта иудейская, греко-римская, европейская и американская религия вступает в полноценный контакт с Азией: Индией, Китаем и Японией. Это значительнейший момент в развитии христианства. Вот с чем мы столкнулись сегодня.

Без сомнения, в таком слове, как "маранафа", присутствует нечто особое, настраивающее нас на связь с ранним христианством, с истоками нашей религии.

Таким образом, отец Джон воспринял эту молитвенную традицию, происходящую из пустыннической среды, и, в конечном счете, из Нового Завета. Еще одним важным озарением, посетившим Мейна при изучении Евангелия, стало понимание того, что вся жизнь Иисуса сосредоточена вокруг переживаемого Им "Авва-опыта". Иисус называет Бога Аввой, Отцом. Но стоит учесть, насколько интимным контекстом наполнено это слово, и в этом смысле оно звучит скорее как ласковое "папа", подобно детскому обращению к родителям. Отношения Иисуса с Богом были личными, как с Отцом, в то время как в иудейском ветхозаветном мире эти отношения имели скорее противоположный характер. Яхве был Богом небес, и благоговение иудеев тех времен было столь великим, что они даже не желали произносить Его имени. Слова "Адонай" или "Господь" служили заменителями имени "Яхве", запретного для произнесения. Он пребывал на запредельных для человека высотах, и это внушало огромный страх перед Его судом и убежденность в том, что буква Закона должна соблюдаться любой ценой. Иисус же полностью переступил грань такого подхода в направлении собственного интимного осознания абсолютного единства с Аввой, с Отцом.

Я думаю, мы могли бы сказать, что слово "Авва" было мантрой Иисуса. Он просто жил в этой интимной близости с Отцом, с Аввой. И на этом слове, на всем том, что оно подразумевает, была сосредоточена Его жизнь. В таком понимании мы получаем связь с традицией мантры из рук самого Иисуса.




Перевод: Мария, Альберт Захаровы
Дорогие читатели, большая просьба при публикации материалов указывать ссылку-источник.





 

Рассылка новостей
Подпишитесь на рассылку новостей и обновлений.


www.wccm.ru
www.wccm.org.ua
www.christian-meditation.com.ua

info@wccm.org.ua








Христанская медитация Христанская медитация