Христанская медитация
Международное общество христианской медитации
общество | группы | статьи | видео-аудио | галерея | магазин | контакты | ссылки | новости

МЕЖДУНАРОДНОЕ ОБЩЕСТВО ХРИСТИАНСКОЙ МЕДИТАЦИИ
(The World Community for Christian Meditation)
www.wccm.org

о.Лоренс Фримен OSB "О христианской медитации"



о.Лоренс Фримен OSB

о.Лоренс Фримен OSB "О христианской медитации"
(Письмо, написанное о.Лоренсом в ответ на дискуссию в польских католических медиа о практике христианской медитации в традиции о.Джона Мейна OSB)

Недавно участники польской общины WCCM попросили меня высказаться в отношении тех дискуссий, которые развернулись в католической прессе и на польских веб-порталах вокруг тематики христианской медитации и той деятельности, с помощью которой наше сообщество делится опытом этой практики в Католической Церкви. Обычно я сталкиваюсь с отрицательными комментариями по поводу такой формы созерцательной молитвы, исходящими со стороны протестантских общин, в которых мистическая традиция менее известна и укоренена. Поэтому меня всегда удивляет подобная критика, звучащая из среды Католической Церкви, которая в большей степени, нежели другие церкви, считается хранительницей мистической традиции и учений, связанных с созерцательным измерением веры. Как бы оно ни было, я считаю, что, без сомнения, причиной всех этих критических замечаний является искренняя забота о благе Вселенской Церкви, и их истинное намерение — хранить целостность христианской веры. Надеюсь, что эти размышления, возникшие в ответ на сомнения в медитации и, как учит нас христианская традиция, изложенные с уважением к искренности критических мнений, все же укажут на некоторые основные ошибки и неточности, так или иначе тиражирующиеся в поверхностных представлениях многих христиан о медитации. Также, я думаю, что эти мысли будут полезны для всех тех, кто желает делиться своим опытом этой формы молитвы с другими, и сталкивается с аналогичными замечаниями.


1. Медитация — общее духовное наследие

Отец Джон Мейн впервые столкнулся с медитативной практикой благодаря своему знакомству с учителем, представляющим восточную религиозную традицию [1]. Он был положительно впечатлен одной из личностных черт этого человека — балансом созерцательного образа жизни и труда, связанного с социальной заботой о бедняках и маргинализированных слоях общества. Встреча с этим учителем вдохновила о.Мейна посвятить ежедневно два получасовых периода дня медитации, в дополнении к ежедневной молитве и регулярному посещению Святой Мессы. Как он многократно писал в своих книгах, эта практика углубила его веру и обогатила молитвенную жизнь.

Медитация, как духовная практика, ведущая от ума к сердцу, от слов и мыслей к безмолвию и покою, была впервые описана в Индии около двух с половиной тысяч лет назад. Ее различные формы, и конечно же различное понимание мы можем обнаружить ее в основе всех великих религиозных традиций. Как и большинство католиков того поколения, Джон Мейн воспринимал созерцательную молитву, как нечто, что предназначено исключительно для особых специалистов в области молитвенного дела. И уже только будучи бенедиктинским монахом он понял в ходе ее практики, хоть на это и ушло множество лет, что созерцание является чем-то изначально присущим всем формам христианской духовности. Эта точка зрения нашла свое отражение в документах II Ватиканского Собора, выражающих идею о том, что в Церкви каждый, несмотря на позицию или статус, способен реализовать в своей жизни всю полноту христианского призвания. Тот факт, что осознание этой евангельской истины о сути молитвы произошло у Джона Мейна при соприкосновении с восточной традицией, на самом деле иллюстрирует, насколько глубокой была мысль отцов IIВС, изложенная в декларации "Nostra aetate": "Католическая Церковь не отвергает в этих религиях ничего, что является истинным и святым. С искренним почтением она рассматривает эти способы поведения и жизни, эти заповеди и учения, которые, хотя и отличаются во многих аспектах от тех, которых она придерживается и которые она исповедует, тем не менее, зачастую приносят луч Истины просвещающей всех людей." В том же духе и последующие Папы призывали всю церковь к участию в межрелигиозном диалоге, сами его всячески осуществляя.


2. Христианский кенозис [2]

Некоторые критики нашей формы медитации говорят об опасности "развития, повышения уровня сознания", связывая его с "измененными состояниями сознания", которые якобы о.Мейн понимает, как плоды медитации. Но когда Джон Мейн обращался к обсуждению подобных плодов медитативной практики, он всегда делал это в контексте теологии св.Павла:

"Не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная." (Рим 12:2)

"Итак, кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое."(2Кор 5:17)

"И просветил очи сердца вашего, дабы вы познали, в чем состоит надежда призвания Его, и какое богатство славного наследия Его для святых." (Еф 1:18)

Отец Джон считал, что описанный таким образом опыт духовного преображения имеет ключевое значение для процесса метанойи [3]. Также его твердым убеждением было то, что серьезнейшей угрозой для современного христианства является низкая оценка человеческого потенциала, ведущего к личностному освобождению и преобразованию в Христе. Все эти перемены человеческий дух обретает как дар, вступая в единство с Христовым Духом. Поэтому, по словам отца Джона всякая истинно христианская молитва является вхождением в молитву Иисуса и участием в ней. Такова основа теологии христианской медитации в понимании Джона Мейна.

"Также и Дух подкрепляет нас в немощах наших; ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными." (Рим 8:26)

"Измененные состояния сознания" не имеют места в учении о.Джона Мейна, которое сохраняет и передает WCCM. Напротив, Джон Мейн многократно напоминает всем христианам о необходимости начинать практику созерцания, не имея никаких ожиданий и желаний относительно ее результатов. Он говорит, что во время медитации не происходит буквально ничего, и тем самым бросает вызов современному человеку, жаждущему тех или иных переживаний. И даже если что-то появится в поле наших ощущений, продолжает он, это необходимо трактовать как рассеивание внимания, отпуская все связанные с этим чувства, не сосредотачиваясь ни на чем, кроме самого процесса молитвы. Плоды медитации входят в нашу жизни только как дары Святого Духа, из которых самым важным является любовь.

"Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание." (Гал 5:22)

Такой подход к медитации связана с тем, что и отец Мейн, и наше сообщество обучают христианской медитативной традиции, как одной из форм аскетической практики. Прекрасно понимая, что медитация может начать рассматриваться с потребительской или ориентированной на поверхностные ощущения точки зрения, о.Джон Мейн подчеркивал, что сущность христианской медитации состоит в том, что она является ни чем иным, как духовной дисциплиной. При всей своей радикальной простоте она — именно духовная дисциплина. Сегодня, когда под влиянием результатов научных исследований многие люди видят в медитации метод достижения физического и психологического преимущества, наше сообщество постоянно подчеркивает, что наша традиция христианской медитации — это духовная дисциплина и форма молитвы.

Конечно, некоторые люди могут что-то "переживать" в процессе медитации, но я, с позиции своего 30-летнего опыта практики и преподавания медитации могу сказать, что это очень редкий случай. Церковь является прибежищем для всех людей, в том числе и для психически неуравновешенных. Сегодня нам известно, что медитация приносит покой и успокаивает мощные отрицательные чувства, и потому мир Христов может посетить беспокойное сердце тогда, когда оно погружается в глубокую и тихую молитву.

"Мир оставляю вам, мир Мой даю вам; ... Да не смущается сердце ваше и да не устрашается." (Ин 14:27)

Люди, стремящиеся к "измененным состояниям сознания" ни в коем случае не являются репрезентативными для той аудитории, которая изучает нашу форму медитации. Современные исследования в области психического здоровья ориентируют многих психологов рекомендовать медитацию (как практику серьезной и регулярной дисциплины) тем, кто желает избавиться от депрессий и синдромов тревоги, и это естественно совсем иная цель, нежели "измененные состояния сознания". Христос, в присутствии которого мы медитируем, является для нас, как писал Климент Александрийский [4], Божественным Врачом, целителем измотанных страстями душ. Мы, однако, не рекомендуем практиковать медитацию без профессиональной опеки тем, кто серьезно страдает психическими расстройствами.

Критикам христианской медитации опасные "измененные состояния" представляются результатом формирования в ходе медитации состояния психической "пустоты". Но тем, кто серьезно занимается такой формой созерцательной "молитвы сердца", и ежедневно борется с многочисленными отвлечениями и рассеяностью во время медитации, такая идея покажется смешной. Свойственное такой практике теологическое и библейское понимание не имеет ничего общего с психическим вакуумом, прострацией или буквально понятым словом "пустота", - речь идет об опустошении в контексте Христового кенозиса и евангельской нищеты духа.


3. Две школы молитвы

Еще одно обвинение в адрес людей, практикующих христианскую медитацию возникает из-за неправильного прочтения того, чему учит св.Иоанн Кассиан в отношении молитвы. Этот тип критики предполагает убеждение о том, всякая христианская молитва должна сопровождаться конкретной дискурсивной, мысленной деятельностью. Между тем, католическая традиция подразумевает огромное разнообразие подходов и намного успешнее разрешает парадоксы тех или иных человеческих представлений о Боге, чем это было бы возможно в рамках более однобоких и унифицированных взглядов. Катафатический путь опирается на использование слов, мышления, воображения, ритуалов и выразительных жестов. Апофатический же путь характерен тем, что отказывается от таких выразительных форм, при этом ведя к участию в глубоком безмолвии единства с Божественной любовью.

"Мы говорим о Боге; что удивительного, что ты не понимаешь? Если же понимаешь, то это не Бог." (Св. Августин "Проповеди о Новом Завете", пр. 67)

"Его можно любить, однако о Нем нельзя мыслить. Одною лишь любовью можно его достичь и удержать, но помыслами – никогда." ("Облако Неведения", г. 6)

Оба этих подхода — и катафатический и апофатический являются необходимыми. Медитирующие христиане не отставляют в сторону и не отвергают ни одну из форм библейской и сакраментальной молитвы. Однако для них крайне важно ежедневно найти время для той формы созерцательной молитвы, которая в настоящее время возвращается на свое естественное место в сердце христианской духовности, при этом обогащая все прочие формы молитвы и способы выражения веры.

Пустынническая традиция, которая через "Собеседования" св.Иоанна Кассиана стала источником инспирации для о.Джона Мейна, по сути своей апофатична. Кассиан действительно говорит о том, что непрестанное повторение "формулы" ведет к отказу от "богатства и обширного имущества всех помыслов", "прогнанию всех разнообразных помыслов", "отрешению от всех телесных забот и беспокойств", а не к нарастанию ее дискурсивного значения. Такой кенозис, по его словам [5], ведет непосредственно к первой Заповеди Блаженства, к нищета духа. И это состояние далеко от того, чтобы быть "пустым", в буквальном смысле. Это полнота Царствия Божьего, переживаемая в единстве с Иисусом Христом, который для христиан это Царство воплощает. Такая интерпретация "нищеты мантры" пронизывает все учение о.Мейна.

Словесная молитва — это иная практика, занимающая важное место в обширном диапазоне форм христианской молитвы, и ее наилучшее понимание может быть найдено в общем контексте всего богатства этих форм. Lectio и oratio монашеской традиции относятся к пути, на котором в молитве используются ум, слова и воображение. Meditatio отсылает нас к длительным периодам молчания и лишенных образов этапов молитвы, ведущих через веру к милости contemplatio, к состоянию покоя, названному св.Фомой Аквинским "простым удовлетворением истиной". Джон Мейн множество раз повторял, что не существует техник, позволяющих взять и достичь состояние созерцания, так как последний шаг к нему — это всегда благодать.

Суть учения о медитации о.Джона Мейна подобна тому, чему учит исихастская традиция Иисусовой молитвы — об этом говорил митрополит Каллист Уэр, бывший ведущим одного из наших ежегодных "Семинаров Джона Мейна" в 2002 г., посвященному "Добротолюбию".

Два образа христианской молитвы и теологии подобны полушариям нашего мозга, они должны пребывать в непрерывном взаимодействии. Идеалом является их одновременная работа. И хотя многие люди имеют естественную склонность к одной из сторон — они обе очень важны. Св. Тереза Авильская и св. Иоанн Креста ясно и доброжелательно иллюстрируют те различия, которые в совокупности конституируют христианскую традицию молитвы. Традиция эта всегда искренне стремилась к единению всего во Христе - "воссоединить в надлежащее время всё сотворённое, - всё, что на небе и на земле, - во Христе" (Еф 1:10). Именно поэтому в своей открытости Богу католическая мысль выражается в великом многообразии молитвенных форм и духовных взглядов. И по этой же причине осуждение кого-либо, молящегося особым, но укорененным в аутентичной традиции способом, является ни чем иным, как предательством самого духа католической мысли.


4. Христианская мантра

Часто термин "мантра" беспокоит тех, кто первый раз сталкивается с нашим видением молитвы, хотя надо сказать, что это выражение давно уже заняло свое прочное место в Оксфордском английском словаре, определяющем его как священное слово или фразу. Наше сообщество не отказывается от него, так как мы заметили, что люди, беспокоящиеся по поводу его использования и разъясняющие для себя этот вопрос, в результате достигают более глубокого понимания того, чем же является медитация в христианстве.

Отец Джон Мейн использует несколько терминов для описания "формулы" Кассиана: слово, молитвенное слово, священное слово и, в конце концов — мантра. Английский анонимный классик мистической литературы средневековья, автор "Облака неведения" упоминает о "малом слове", говоря, что молящийся им не должен погружаться в разъяснение его смысла, а только лишь неустанно его повторять. Учителя других ветвей апофатической традиции приводили многочисленные примеры таких слов или фраз. Джон Мейн и все, обучающие медитации в нашей традиции рекомендуют использовать такие слова, как: "Иисус", "Авва" и "Маранафа".

Слово "Маранафа" чаще всего настоятельно рекомендуется по причине своего сакрального смысла и великой значимости для раннехристианской традиции, а также потому, что оно происходит из языка, на котором говорил сам Иисус, - из арамейского. Не будучи частью наших родных языков, оно не вызывает поток ассоциаций, позволяя со спокойным умом войти в медитацию. Но даже все это не является самым важным при выборе слова. Как часто подчеркивал о.Мейн, сила мантры в нашей вере, а не в каких-либо техниках.

Слово "мантра" давно уже вошло в большинство языков и словарей мира. Единственное, жаль, что скажем британские медиа все чаще используют его для описания неисполненных и постоянно повторяющихся обещаний политиков.


5. Что делает нашу медитацию христианской?

Только сложнейшая комбинация концептуальных и логических искажений в восприятии медитативной традиции о.Джон Мейна может привести к ее пониманию, как "камлания", или "мантической (гадательной) формы йоги", особенно в том случае, когда мы используем все составляющие этих определений в максимально отрицательном ракурсе. Также и связывание нашей традиции христианской медитации с такими явлениями, как "тай-чи", "рейки" и прочими "нью-эйдж" практиками, многие из которых впрочем происходят из древних мировых традиций - яркий пример мышления на уровне "бульварно-желтопрессного богословия". Для нас важно понимание медитации, как пути к нищете духа и чистоте сердца, принадлежащего к многообразию форм христианской духовности, и определение "христианская медитация" находится в полном соответствии с этим многообразием.

Но опять таки, то, что делает медитацию христианской, это главным образом не метод или техника, пусть даже прочно укорененные в Традиции, а вера в Иисуса Христа. Для о.Джона Мейна традиция христианской медитации берет начало в тех наставлениях, которые Иисус посвящал тематике молитвы, и благодаря которым Его ученики "отвергались себя" (Лк 9:23), к чему их призывал Учитель, за которым они следовали. Хоть о.Мейн и ценил факт универсальности медитации, присутствующей так или иначе во всех мировых религиях, он всегда с особым удовольствием подчеркивал ее место в христианской традиции, как пути углубления личной связи со Христом, и предания всей своей жизни Богу в Христе, и через Христа.

Созерцание и действие, евангельские Марфа и Мария, ненасилие, милосердие и труд на благо социальной справедливости — все это связано друг с другом через созерцательный опыт присутствия Духа, живущего в нас. Отец Джон Мейн, будучи истинным бенедиктинцем всегда считал несовместимым со здравым смыслом понимание медитации, как чего-то исключительного или замещающего собою другие формы молитвы. И характерным для себя путем он всегда сочетал минуты безмолвной медитации с чтением бревиария или с принятием Причастия на Мессе.

Во время прошедших недавно медитативных реколлекций для священников, я услышал от многих участников, что для них ежедневная медитация стала неким осязаемым знаком спасительнойблагодати. Она преобразила их молитву Литургии Часов, превратив ее из состояния механически совершаемого действия во время богатой и глубокой молитвы. Также претерпело изменения и само их состояние, в котором они отправляли Евхаристию, так как теперь они с большей очевидностью ощущали ее мистическую природу. Тут мы видим нечто общее с тем, что говорили два последних Папы о необходимости углубления созерцательного измерения Евхаристической Литургии, в контексте чего они рекомендовали усилить периоды безмолвия.

Как демонстрирует это опыт, полученный на примере проектов, реализованных в епархии Таунсвилла (Австралия), а также в епархиях многих других стран мира — обучение христианской медитации в школах оказалось полезным как для детей, так и для их учителей и родителей. Ученики старших классов этих школ говорят о медитации, как о форме молитвы, которую они будут практиковать и далее в своей жизни, делять ее опытом с окружающими.

Многие люди, ранее отошедшие от Церкви, вернулись в нее, благодаря практике христианской медитации, задаваясь впоследствии вопросом о том, почему не имели возможности ознакомиться ранее с такой формой молитвы.

Люди, лечащиеся от зависимостей, тюремные заключенные, страдающие психическими расстройствами и глубокими травматическими эмоциональными состояниями, такими, как гнев или страх — все они сегодня находят в этом измерении христианской молитвы способ преображения своих страданий в союзе с тайной Страстей Христовых. Дети просто и легко рассказывают о своем позитивном впечатлении от медитации. Для многих взрослых они стала новым образом жизни, в котором они заново узнали для себя Церковь, как любящую и открытую общину, а не как сообщество недоверчивых и нетерпимых ко всем непохожим на себя индивидов.


6. Медитация открыта для всех

Конечно, я не утверждаю, что прямо-таки каждый должен медитировать. В доме Отца есть много разных обителей. Но с другой стороны я все же хотел бы напомнить о том, что буквально каждый может медитировать. Имеется ввиду то, что в рамках духовной формации, в сфере переживания веры каждый человек может пережить свою способность к медитации. Даже сама по себе осведомленность в области этой духовной традиции может помочь нам расширить и углубить горизонты нашего понимания тайны Иисусовой молитвы к Отцу, тайны молящегося в нас Духа. Зачем лишать людей возможности соприкоснуться с даром созерцания, так часто приводящим к удивительной благодати непрестанной молитвы? Я никогда не стану утверждаю, что медитация это единственный путь на небеса. Бог приводит нас к святости разными путями и в разное время. Но я хотел бы напомнить, что в этой живой и прекрасной молитвенной традиции мы также можем найти смысл жизни, и силу, которая позволила бы успешно делиться Евангелием, сталкиваясь со всеми вызовами современного, секуляризированного мира.

Как я недавно представил этот вопрос в письме для Синода Епископов, обсуждавшего в Риме тему "Новой евангелизации" [6], - "обучение созерцательной молитве становится путем тишины, путем проповеди Евангелия в глубоком безмолвии и через него, в нищете духа и чистоте сердца". Евангелие представляет тайну личности Иисуса, переживаемую в преображении и обновлении нашего способа бытия. Иногда удивляет, откуда у тех или иных людей появляется такая потребность в огромных потоках слов, в качестве попытки свидетельствовать об этом. Но будем надеяться, что следующему поколению удастся лучше понять и, возможно даже увидеть что-то совершенно очевидное в том, что безмолвие, покой и простота исходят из самих основ христианства, и в благодати веры ведут нас к спасительной полноте во Христе.

Я очень надеюсь, что эти размышления не станут способствовать дальнейшему разобщению людей, ведущим дискуссии на эти темы, но наоборот — вызовут большую открытость по отношению к тем, кто понимает молитву особым образом, и помогут осознать наше единство во Христе, увидеть в этом единстве истинную цель всякой католической мысли.


Лондон, апрель 2013 г.




[1] Джон Мейн (тогда еще Дуглас Мейн, работник "Британского Дипломатического Департамента") встретился со Свами Сатьянандой (1906–1961) в Куала-Лумпур, Малайзия. Сатьянанда был основателем "Общества Чистой Жизни" — приюта для жертв мятежа, произошедшего в Малайзии в 50-х годах прошлого века, под влиянием расовых и религиозных предрассудков. В знак признания его труда, пропагандирующего мир и согласие в стране, тогда еще находящейся под британским контролем, Сатьянанда получил массу наград и премий. "Общество Чистой Жизни", основанное им и опирающееся на идею межрелигиозной дружбы и взаимоуважения и сейчас продолжает дело своего основател, пользуясь глубоким уважением со стороны правительства и всех религиозных организаций, в том числе и местной Католической Церкви.

[2] Кенозис, греч. κένωσις — "опустошение", "истощение", греч. κενός — "пустота". "Уничижил [εκένωσεν] Себя Самого, приняв образ раба…" (Фил 2:7)

[3] Метанойя - (греч. μετάνοια - "перемена ума") слово, содержащееся в греческом оригинале Нового Завета, и переводящееся на русский язык как "покаяние".

[4] "Страстей же врачом состоит целящий Логос", "Благой Педагог, Премудрость, Слово Отчее ... всеисцеляющий Врач человечества излечивает и тело наше, и душу" (Климент Александрийский "Педагог")

[5] "Формулу ум должен содержать непрестанно … и, таким образом стесненный нищетою этого стишка, с большею легкостию достигнет того Евангельского Блаженства, которое имеет первенство между другими Блаженствами."Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное." (Мф 5:3) (Св. Иоанн Кассиан "Собеседования отцов в Скитской пустыне")

[6] В ближайшее время мы опубликуем русский перевод письма о.Лоренса "Созерцательное измерение Новой Евангелизации: Христианская медитация в Церкви в секулярном мире", представленного на 13-й генеральной ассамблее Синода Епископов, посвященной тематике "Новая евангелизация и передача христианской веры" в Риме, 10 октября 2012 г.


Перевод: Мария, Альберт Захаровы
При цитировании обязательна ссылка на wccm.ru | wccm.org.ua







 

Рассылка новостей
Подпишитесь на рассылку новостей и обновлений.


www.wccm.ru
www.wccm.org.ua
www.christian-meditation.com.ua

info@wccm.org.ua








Христанская медитация Христанская медитация